Ирина (budgyd) wrote,
Ирина
budgyd

Categories:
  • Music:

Стеноцветение

july25 Florence 2020 001
2.
“Флоренция – это счастье совершенно зрелых людей, которые познали смысл бытия или отказались от него и которые хотят лишь придать форму этому обладанию или отречению”.
Так Зиммель заканчивает эссе о Флоренции, из которого узнаёшь о дистанции между флорентийцами (“самыми лучшими европейцами”) и всеми теми, кто о них решится помыслить, всеми нами, новыми апологетами, завистниками, нейтральными слагателями, “правильно употребляющими флорентийский воздух”.
Мысль о Флоренции вязнет в пределах бесконечных цитат; бесстыдно прислонившись, о них стачивается.

Что должно быть лёгким, оказывается оборотным. Флоренция – тяжёлый город. Визуально тяжёлый: охристый и терракотовый с закупоривающим ужимающим оттенком. Средневековую тяжесть не перебить просветлённостью Ренессанса.

Жизнь вдоль стен. Аномальная июльская жара гвоздит к стене, на одной из них: цените тех, кто рядом с вами, хватит восхвалять художников прошлых эпох. Наверняка это написано студентами Академии изящных искусств. Либо их болельщиками. Написанное соскребут и закрасят. Так уже было с фресками тех, ради кого сюда приезжают. Человек слаб, слабость заступник пошлости и ограниченности.
Среди студентов Академии выделяются японские юноши и девушки, они в самых дорогих тряпках и самой дорогой обувке Gucci и Salvatore Ferragamo, флорентийских Домов высокой моды. В Академии их учат не столько тому, как расставить “требуемые фигуры в требуемых позах”, но главным образом – счастью; тому, что исконная японская вежливость не обязана быть обратной стороной неистовости. Их учат единству природы и духа. “Прежде всего Флоренция говорит: “Я пожелала (в смысле твердо принятого решения), и Чувство было дано мне”. Этому Чувству японцев научить невозможно. И наверняка они без Него обойдутся.

Я купил две открытки: Chiese di Firenze (1000 – 1700) и Palazzi di Firenze (1250 – 1650). Схематические изображения церквей и дворцов Флоренции. Город как “схема духовного воспитания человечества. Без Флоренции европейский высокий вкус был бы другим, его могло бы вовсе не быть”. Во дворцах я скучал, в церквях понимал, что высокий вкус можно сымитировать, безгрешность – нельзя, потому что грех не изгладить из области желаний, что лучше вовсе не быть (“я всегда был против своего зачатья”).
Пропорции зданий важнее их величины. Даже так: диспропорции. Учитывая непременную точность, они подводят к подлинной изысканности. Диспропорции противостоят умерщвлению.
На потолке храмов – причина (“важнейшие исторические факты”), на стенах – следствие (“истории, вытекающие из фактов или подводящие к ним”). История постренессансной Флоренции это история подмены Бога культурой, богами, наукой. Вероятно, справедливей другое: не подмена, но одна из форм сосуществования. Флоренция всегда умела добиться от Бога того, что ей нужно.

Как много знаков! По ночам рабочие лёгких грузовиков распределяют дорожные знаки. Где ещё несколько дней назад можно было проехать, там запреты и преткновения. Видимо, residenti центра Флоренции всё это знают. Мы нет. Навигатор съёмного “Леона” трепещет и мечется. Уровень нервозности, что промилле алкоголя: резко повышается. Я – штурман, мне можно. В отличие от нервозности, легкое винное опьянение не разделить на двоих. В конечном итоге мы ошибаемся, въезжаем на Пьяцца-дель-Дуомо; хуже нет нарушения для искажённого рассудка. Спустя пять месяцев получаем огромный штраф. Можно заплатить его полностью, можно наполовину (камеры наружного наблюдения сжалились), можно вообще не платить (в следующий раз не получишь машину). Цифры оркестрованы “страстной речью” на итальянском и английском языках. Последний – приговор, первый – (несмотря ни на что) утешение.

На улицах Флоренции много очевидных сумасшедших, они причитают, бормочут. Много неудачников, вросших в вечереющие стены . Они заметны, явлены. Без них “цветущая” лишилась бы драматургии, без которой не бывает великих городов. Даже непоколебимая флорентийская красота нуждается не в высшей мудрости, которой Флоренция “достигла одной лишь молитвой”, а в повседневном: человеческом уродстве и человеческой боли. “Боль хочет, чтобы её чувствовали”. Флоренция вытесняет боль.
Tags: Флоренция, личное, фотографии Д. В.
Subscribe

  • Отдал Тебе всё, чем владею

    2. Мне бы хватило только фра Анджелико, его живописной проповеди, уподобленной словесной проповеди, подчинённости его искусства воли Текста.…

  • Стеноцветение

    3. Флоренция дала миру на что смотреть. Рёскин говорит, что Чимабуэ дал людям своей эпохи на что смотреть, удовлетворил их любопытство, разъяснив…

  • “Когда я вернусь, я пойду в тот единственный дом…”

    В России протесты. (“Накой сдалась тебе эта Россия?! Гнилая, чудовищная страна! Да при чём тут язык?! Очередная иллюзия родства! И все этим…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments